Благовещение Пресвятой Богородицы

Икона Благовещение Пресвятой Богородицы

Икона Благовещение Пресвятой Богородицы

Икона Благовещение Пресвятой Богородицы

Век:XII

Место создания: Египет

Место хранения: Монастырь Св. Екатерины на Синае

Реставрация: нет данных

Размер: 61 х 42,2 см

Материал: дерево, темпера

Композиция строится на сопоставлении двух основных персонажей: являющегося как небесный посланник со словами приветствия архангела Гавриила и Девы Марии, принимающей благую весть в Своем доме (Лк. 1,26-38). Вверху золотого фона показан сегмент неба и исходящий от него золотой луч с золотым вращающимся диском, в центре которого показан Голубь, олицетворяющий благодать Святого Духа, нисходящую на Марию. Идея жертвы подчеркнута изображением пурпурно-красной пряжи в руках Богоматери, Которая, согласно преданию, в момент явления ангела пряла завесу для храма. Сцена насыщена множеством символических деталей, создающих один из самых подробных иконографических изводов темы. На месте соприкосновения луча с телом Богоматери иконописец едва заметно однотонным контурным рисунком изобразил обнаженную фигурку как бы только что воплотившегося Богомладенца, окруженного прозрачной мандорлой. Эта редчайшая деталь имеет аналогию еще лишь в одной древней иконе — древнерусском «Устюжском Благовещении» начала XII века из Третьяковской галереи. Иконографически Младенец напоминает не только о таинстве воплощения, но и о небесной славе и будущей жертве Христа. Справа от Богоматери огромные двери с отдернутой завесой — это небесные врата спасения, открытые в момент чуда Воплощения. «Врата спасения» — традиционная византийская метафора Богоматери. Над вратами изображен огражденный сад — еще один поэтический образ «Вертограда заключенного», восходящий к книге «Песни песней» Соломона (IV, 12) и символизировавший в Византии как девство Богоматери, так и райский сад. В том же поэтическом контексте может быть рассмотрен и образ птицы в гнезде на золотой крыше, расположенного прямо над затворенным садом. Золотая архитектура башнеобразна и составляет одно целое с троном-алтарем и невысокой, золотой стеной, идущей вдоль всей сцены. Сочетание мотивов дворца, храма, алтаря, городской стены; башни, врат, райского сада создавало легко узнаваемый образ Небесного Иерусалима, путь к которому был открыт в момент Благовещения. Вероятно, с библейскими видениями Горнего града было связано и редчайшее изображение реки, переполненной птицами и рыбами, в нижней части сцены. Это образ небесной «чистой реки воды жизни» (Откр. XXII, 1-2; Иез. ХLVII, 1-12), который в литургических текстах сопрягался с традиционной богородичной метафорой «Источник жизни», в свою очередь не отделимой от риторических описаний весеннего цветения и обновления — реального и символического времени праздника Благовещения. С текстами проповедей на Благовещение связана и совершенно необычная трактовка фигуры архангела Гавриила. Он как бы движется к Богоматери и в то же время поворачивается в другую сторону, неожиданно демонстрируя спину и крылья. Такое решение известно только в нескольких памятниках рубежа ХII-ХIII веков. Сама поза восходит к древнегреческим изображением танцующих менад. Однако в ней справедливо видят и особый литературный замысел, желание показать нерешительность и колебание архангела, не знающего, как донести великую весть до Девы Марии, что точно соответствует описанию события в текстах проповедей на Благовещение Андрея Критского, Иакова Коккиновафского и других византийских авторов.

Сохраните в закладках ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *